Каждый знает главное правило этого мира: сильный пожирает слабого. Каждый знает священный Ритуал Ли: за любое оскорбление нужно мстить, выжигая роды и секты до седьмого колена, чтобы защитить свою честь и лицо перед Небом.

Все стремятся к вершине. Все хотят стать сильнейшими.

Но вы когда-нибудь задумывались, что происходит, когда герой исполняет эти правила до самого конца?

Он отомстил каждому обидчику. Вырезал все кланы, секты и планетные системы. Накопил горы сокровищ, артефактов и смертоносных техник. И стал Императором Пустоты — абсолютным, бессмертным, сильнейшим во Вселенной.

Вот только… пожирать больше некого…

Глава 1. Осколок камня в пустоте и Первый шаг

Бесшумный, покрытый глубокими трещинами астероид мягко волнообразно скользил в глухом небытии. Вокруг не было ни звездного света, ни мерцания далеких галактик — лишь плотная, густая, как тушь, космическая пустота.

На самом краю этого холодного валуна, поджав под себя ноги, сидел человек. Его одежды, когда-то сотканные из шелка небесных бессмертных и расшитые нитями из концентрированной духовной энергии, превратились в серую ветошь, неотличимую от пыли самого астероида. Он не дышал — дышать было нечем. Его сердце не билось — в этом не было нужды.

Это был Великий Император Пустоты. Самый сильный. Абсолютный. Бессмертный.

Сколько он сидел здесь? Миллион лет? Десять миллионов? Миллиард? Понятие времени давно потеряло для него всякую форму. В мире, где не осталось ни единого человека, способного двигаться, расти или увядать, время превратилось в бессмысленный звук. Если бы здесь был хоть кто-то, кто мог произнести хоть один звук.

Он смотрел в небытие угасшим взглядом, в котором больше не горело пламя духовного пламени. И в этой звенящей, парализующей тишине из глубин его бессмертного разума вынырнул древний, как само творение, фрагмент памяти.

Это было во времена, когда он был лишь юным гением с горячей кровью и непомерным эго. Город Нефритового Пика задыхался от роскоши, а над всем регионом возвышался Клан Чэнь — властные, высокомерные практикующие, державшие в страхе тысячи ремесленников и торговцев.

Он вспомнил тот день в мельчайших подробностях, будто это произошло вчера.

Он, тогда ещё молодой юноша в чистых халатах ученика, просто зашел в главную чайную города. За центральным столом сидел молодой господин Клана Чэнь в сопровождении двух старейшин. Юноша случайно встал на пути слуги, который нес дорогой бокал с вином для молодого господина. Слуга споткнулся, пара капель упала на сапог аристократа.

— Ничтожество! — прогремел голос молодого господина Чэнь, а его аура сферы Закалки Костей обрушилась на помещение, заставив деревянные столы трещать. — Ты что не смотришь куда идешь, ты помешал моему слуге и по твоей вине моя обувь стала грязной? Поклонись и вытри капли своим лбом, иначе я перебью ноги всей твоей семье!

Тогда, миллион лет назад, его сердце вспыхнуло диким, неукротимым гневом. «Ты назвал меня ничтожеством? Меня, обладающего Священным Телом?»

Обида прожгла его разум. В том древнем мире существовал лишь один закон, возведенный в абсолют: Сильный пожирает слабого. А ещё был Ритуал Ли — древний кодекс чести и мести, гласивший, что благородный муж обязан смыть оскорбление кровью до седьмого колена, иначе он потеряет «лицо» перед Небом.

Он не стал кланяться. Он обнажил клинок.

В ту же ночь он прорвался через главные ворота Клана Чэнь. Память заботливо воспроизводила каждый шаблонный эпизод того кровавого спектакля.

Вот он разрубает пополам молодого господина, который еще секунду назад кричал: «Ты не смеешь! Мой отец — патриарх сферы Трансформации!» Вот выбегает сам Патриарх Чэнь, седовласый старец, размахивающий артефактом высшего ранга, и кричит о святотатстве. Вот он, юный герой, совершает прорыв прямо во время боя, веря, что его гнев и жажда справедливости резонируют со всем сущим!

Свежий, неудержимый поток духовной силы разрывает Патриарха на куски. Затем в ход идут старейшины, внутренние ученики, внешние ученики, слуги, повара, стражники и даже дальние родственники, приехавшие на праздник.

— Вы защищали своего высокомерного господина! Вы растили его, давая ресурсы! Значит, вы все виновны! — гремел его молодой голос над пылающим поместьем.

По правилам Ритуала Ли месть должна быть абсолютной, чтобы ни один сорняк не дал ростков в будущем. Он вырезал Клан Чэнь под корень. Три тысячи человек за одну ночь.

На утро Город Нефритового Пика погрузился в хаос. Клан Чэнь контролировал торговлю духовным шелком и ценными рудами. Без них экономика региона мгновенно рухнула: торговцы разорились, тысячи обычных людей остались без работы и хлеба, начался голод, за которым последовала кровопролитная война соседних кланов за дележ оставшихся территорий.

Но тогда его это не волновало. Он стоял на дымящихся руинах поместья, с ног до головы покрытый чужой кровью, подставив лицо лунному свету. В его груди бушевало торжество.

«Я отомстил! Я защитил свое достоинство! Я поступил так, как поступают настоящие герои! Сильный пожрал слабого. Так устроена Вселенная!»

Астероид продолжал лететь сквозь мертвую тьму.

Император Пустоты слегка качнул головой. Мелкая пыль слетела с его плеч.

— Герой… — тихо прошептал он, но звук даже не вырвался из его губ, растворившись в пустоте. — Первый шаг великого пути.

Он помнил, как гордился собой в тот день. Как верил, что совершил нечто священное и правильное.

Император медленно закрыл глаза. Нахлынувшее воспоминание угасло, уступив место привычной, ледяной, бесконечной тишине.

Глава 2. Секта Великого Древа и Бессмысленное время

Император Пустоты открыл глаза. А может, и не открывал. В этой бездонной тьме разница между открытыми и закрытыми глазами давно исчезла.

Сколько прошло времени с тех пор, как он вспомнил Клан Чэнь? Секунда? Столетие? Десять тысяч лет? Считать время было так же бессмысленно, как пытаться измерить объем вечности черпаком для чая.

— Ну вот… я стал сильнейшим, — прошелестел немой мысленный голос в его пустом черепе. — Я победил всех. Я исполнил Ритуал. Пожрал каждого слабого, кто встал на моем пути. И что теперь?

Внезапно из мрака вынырнул новый пласт памяти — эпоха, когда он уже перерос мелкие городские кланы и ступил на порог Великих Сект Небесного Домена.

Память нарисовала гигантские парящие острова Секты Великого Древа. Облака из концентрированной духовной энергии омывали яшмовые павильоны, а ученики в белоснежных одеждах летали на духовных мечах, ощущая себя владыками мира.

В тот день он, молодой скиталец, пришел к подножию их горной гряды. Он искал лишь редкую траву Девяти Солнц, необходимую для прорыва на следующий этап. Но на пути встал Старший Ученик Внутреннего Круга — фаворит Патриарха, заносчивый юноша на духовной колеснице.

— С дороги, ничтожество! — рябью пронеслось в памяти высокомерное фырканье. — Какая-то нищая бродячая собака смеет дышать духовным туманом нашей секты? Склонись и отдай свое пространственное кольцо в качестве штрафа за дерзость, иначе я сотру твою культивацию!

Снова это слово. Ничтожество.

Тогда его бессмертное эго, подпитанное победой над Кланом Чэнь, вспыхнуло с новой, еще более слепой силой. «Вы смеете называть меня бродячей собакой?! Меня, познавшего суть меча?!»

Он не отдал кольцо. Он нанес удар.

Та ночь превратилась в кровавый ураган, раскрутившийся по всем канонам мира.

Сначала он убил заносчивого Старшего Ученика. На шум прилетели его верные братья по оружию, крича о нерушимом братстве и мести. Он вырезал их всех. Затем поднялись Старейшины Внешнего Круга, взревев: «Демонический отродье! Ты дерзнул пролить кровь учеников Великого Древа!» Они активировали Древнюю Защитную Формацию.

Но он уже вошел в состояние Берсерка Великого Дао. Прямо среди пылающих павильонов, под крики умирающих, он совершил очередной «невероятный прорыв» через смертельную опасность — преодолел барьер и вышел на уровень Зародившегося Младенца!

Аура прорыва разнесла главную гору секты в щебень. Вышедший из медитации Патриарх Секты — древний старец, проживший три тысячи лет, — попытался воззвать к разуму или умолять о пощаде, когда понял, что перед ним монстр. Но юный герой не слушал.

— Вы покрывали его! Вы взрастили это высокомерие! Вы учили его смотреть на людей как на мусор! Значит, вся ваша секта — это гнилое древо, которое должно быть выкорчевано с корнем! — гремел его голос над горящими небесными островами.

По священным законам мести и Ритуалу Ли он не пощадил никого. Он уничтожил Патриарха, всех Старейшин, Внутренних учеников, Внешних учеников, слуг, ремесленников, поддерживавших жизнь парящих островов, и даже младших адептов, только вчера переступивших порог секты.

«Сорняк нужно вырывать с корнем, иначе он даст плоды мести!» — повторял он про себя древнюю мудрость.

Десять тысяч человек сгорели в пламени его гнева за одну ночь. Великая секта, стоявшая тысячелетиями, перестала существовать. Парящие острова рухнули на землю, раздавив несколько близлежащих городов. Духовные жилы региона были разрушены, и некогда цветущие долины превратились в бесплодную, проклятую пустыню, где на сотни лет поселились лишь демонические твари.

Но тогда, стоя на вершине обугленного пика среди тысяч трупов, он чувствовал лишь дикое, упоительное торжество.

«Я снова сделал все правильно! Я опять отомстил за свою честь! Я — герой! Сильный пожирает слабого! Они сами говорили это каждый раз, когда угнетали слабых. Я просто сыграл по их правилам и победил!»

Астероид в полной тишине продолжал нестись сквозь небытие.

Император Пустоты едва заметно вздрогнул. Память угасала, оставляя лишь горький, пепельный вкус.

— Правила мира… — беззвучно изрек он в пустоту. — Как красиво это звучало. «Сильный пожирает слабого». Какая великая, безупречная глупость.

Он помнил, как гордился той ночью. Как верил, что очистил мир от гнили, став новым абсолютным законом.

Император медленно опустил тяжелые веки. Глаза снова закрылись. Мысль императора утонула в бесконечном космическом молчании.

Глава 3. Великий Сектор и Предел Силы

Император Пустоты вновь раззомкнул тяжелые, как космические плиты, веки.

— Я накопил океаны ресурсов… — мысленно прошептал он, вглядываясь в черное ничто. — У меня горы пространственных колец, забитые духовными камнями высшего ранга. Легендарные артефакты, способны рассекать звездные системы. Тысячи древних фолиантов с секретными боевыми техниками…

Все это сокровище он собирал ради одной цели: становиться сильнее. Чтобы пробивать головой небесный свод, защищать тех, кто с ним, и уничтожать тех, кто встанет на пути. Чтобы пожирать слабых и самому никогда не стать добычей.

И вот однажды он подошел к самому пику — к статусу Великого Императора, чья аура заставляла трепетать целые галактики. Но мир, зацикленный на Ритуале Ли, не изменился ни на йоту.

Память воспроизвела блеск огромного мегаполиса на центральной планете Белого Созвездия. Это была процветающая цивилизация, состоящая из десятков густонаселенных планетных систем.

В тот день он шел по улице в самых простых, неприметных одеждах. Ему больше не нужно было выставлять силу напоказ — он был воплощенным Дао. Он просто хотел выпить чаю и насладиться тишиной.

И надо же было такому случиться — случайность, банальная и нелепая. Не все знали его в лицо.

Из роскошного экипажа, запряженного небесными драконами, выскочил молодой, зажиточный господин — сын Верховного Советника Сектора. Высокомерный юнец, привыкший, что перед ним расступаются знать, небрежно толкнул Императора плечом.

— Пошел прочь с дороги, старый бродяга! — рявкнул юнец, даже не обернувшись. — Ты заслоняешь свет моему экипажу!

В иной раз Император бы проигнорировал это. Но древний, въевшийся в кости кодекс ритуала и накопившаяся гордыня сработали на автомате. — Проси прощения, — холодно произнес он.

— Прощения?! У ничтожества?! — юнец расхохотался и натравил на него свою личную охрану — трех мастеров сферы Рассечения Небес.

С этого момента закрутилось то, что Император позже назовет Великим Безумием.

Он уничтожил охрану одним щелчком пальцев. Юнец в ужасе активировал сигнальный талисман. На помощь прилетели Патриархи Высших Кланов со всего планетного сектора. Десятки, сотни древних стариков, окруживших его в небесах, гремели на всю галактику: — Дерзкий демонический монстр! Ты осмелился пролить кровь нашего золотого наследия! Склонись, отдай все свои техники и артефакты, и тогда мы, возможно, оставим целым твой дух!

И тогда Великий Император Пустоты окончательно потерял контроль. Его гнев, подпитанный миллиардом прошлых обид и абсолютным превосходством, выплеснулся наружу.

— Вы все ещё не поняли?! — взревел он, и его голос отозвался в множестве миров. — Вся ваша иерархия, вся ваша спесь — ничто! Сильный пожирает слабого! И сегодня я пожру вас всех!

Он не стал сдерживать силу. Зачем? Ведь он следовал кодексу! Он отомстит каждому, кто его оскорбил, и выжжет гниль до самого основания!

Он нанес всего один прямой удар культивацией Пустоты.

Это не была просто дуэль мастеров. Удар породил цепную реакцию — сверхновую абсолютного уничтожения. За секунды рухнули защитные формации. За минуту испарилась сама планета со всеми ее миллиардами жителей. За час волна аннигиляции пронеслась по всему планетному сектору, сжигая звезды, планетные системы, торговые хабы, космические секты и цивилизации.

Миллиарды людей — стариков, детей, женщин, ремесленников, торговцев, которые даже не знали о существовании заносчивого юнца, — сгорели в пламени «священной мести».

Сектор за сектором. Планета за планетой. Все выгорело дотла. Только Галактика без людей.

И когда алая пелена спала с его глаз, Император огляделся.

Не было больше ни Патриархов, ни молодых господ, ни городов, ни планет. Вокруг осталась лишь звенящая, холодная, небывалая пустота.

Он сделал все строго по Ритуалу Ли. Он был почтительным сыном своей философии. Он победил абсолютно каждого врага. Он стал сильнейшим Императором Пустоты.

Но побеждать было больше некого.

Астероид продолжал свой бесконечный полет в Галактике.

Император Пустоты посмотрел на свои сухие, сморщенные ладони.

— Я стал сильнейшим… — беззвучно прошептал он в тишину. — Я уничтожил все звездные системы где была жизнь. И остался единственным живым существом в Галактике.

Воспоминания иссякли, разбившись о глухую стену реальности. Он достиг абсолютной вершины. И эта вершина оказалась самым страшным наказанием.

Глава 4. Проклятие Абсолюта и Глупость Ритуала

Император Пустоты сидел на холодном, потрескавшемся астероиде, и тишина вокруг него была абсолютной.

Больше никто не дерзил. Никто не пересекал его путь. Никто не выкрикивал глупых угроз о чести клана и не требовал преклонить колени. Ему больше не нужно было защищать свое «лицо» или отстаивать достоинство. Все те, кто мог вымолвить хотя бы слово, превратились в элементарную пыль, рассеянную по космосу.

Самый сильный пожрал всех.

Но что теперь означала эта сила?

Император посмотрел на свои руки. В его жилах всё еще текла мошь, способная одним сжатием кулака схлопнуть целый мир. Но кроме него во всей Галактике не осталось ни единого разума, способного осознать величину этой силы. Не перед кем было выставить свое превосходство. Некому было дрожать от его ауры. Закон «сильный пожирает слабого» окончательно умер, потому что остался только один сильный — и ни одного слабого.

«Я прошел через столько войн, — думал он, и его мысли отдавали горьким, ядовитым пеплом. — Я создал и довел до совершенства тысячи боевых техник. Техники Меча Пустоты, техники кровавой аннигиляции, техники уничтожения душ… Тысячи способов убивать! И ни одной… ни единой техники для того, чтобы создать хотя бы один живой цветок. Ни одной техники, чтобы сотворить человека».

Он всю жизнь учился только разрушать. Он стремился к вершине, чтобы пожирать тех, кто стоит ниже. Но, ослепленный своей гордыней и жаждой мести, он даже не задумался на секунду: а что он будет делать, когда на этой вершине не останется ничего, кроме него самого?

Он слепо следовал Ритуалу Ли. Он считал себя благородным мужем, смывающим оскорбления кровью. Но его колоссальная, нечеловеческая сила превратила кодекс чести в абсолютный абсурд. Из-за банальной стычки с заносчивым дураком он выжег целые планетные системы, уничтожив миллиарды невиновных душ, которые понятия не имели о его существовании.

И теперь этот древний Ритуал Ли потерял всякий смысл. Не осталось планет. Не осталось людей. Не осталось культуры, в которой существовали бы понятия «почтительного сына», «чести» или «мести».

— О, как же я ошибался… — прошептал он в глухую космическую тьму. — Каким же я был законченным глупцом!

Император Пустоты горько, беззвучно усмехнулся.

Теперь он был Владыкой Всего. У него были океаны духовных сокровищ, горы легендарных артефактов и бесконечная куча пространственных колец. Но без людей все это сокровище стало не ценнее мелкого астероида, на котором он сидел. Деньги и драгоценности превратились в бесполезный хлам. Артефакты некому было передать, некому оценить, а новые мастера больше никогда не выкуют ничего нового.

Все техники — для убийства врагов. Все враги убиты. Месть свершилась.

— Кто… кто тот идиот, который придумал этот дурацкий Ритуал?! — его мысленный крик эхом забился внутри собственного черепа. — Какой законченный безумец внушил нам, что «благородный муж» должен мстить за каждое слово и вырезать кланы до седьмого колена?!

Император почувствовал, как в груди закипает бессильный, уничтожающий гнев. Но ему даже не на кого было накричать. Не на кого пролить этот гнев. Идиот, придумавший эти законы мира, давно истлел в небытии, как и все остальные.

— А я… я следовал этому как послушный идиот! Как капризный, избалованный ребенок, у которого отобрали игрушку, и он в слепой ярости разломал весь дом! Вот оно, мое наказание. Я сижу с великой, абсолютной силой, которая больше ничего не стоит.

А правило «сильный пожирает слабого»? Кто возвел этот животный инстинкт в ранг Великого Дао?

— Я следовал ему бездумно, как слепой крот. И теперь даже злиться не на кого. Тех идиотов больше нет. А в итоге страдаю я. Потому что не подумал своей головой… Вот оно, мое «Великое Дао». Пустота посреди вымершего космоса.

Бессмертие, к которому он так стремился, превратилось в бесконечную одиночную камеру. Он не мог даже умереть. Его тело было слишком совершенным, его дух — слишком нерушимым. Ему предстояло вечно летать в этой тёмной, мертвой тишине космоса, созерцая последствия собственной глупости.

— Я никчемный… — мысленно изрек Великий Император Пустоты. — Я уничтожил все, что существовало. И остался ни с чем.

Он медленно закрыл глаза, поджав колени к груди. Астероид нес его сквозь бездонный космос, пока Император погружался в бесконечный, мучительный процесс переосмысления каждого шага своей бессмысленной жизни.

Глава 5. Закон Природы и Вкус Крови

«Дао рождает одно, одно рождает два, два рождает три, а три — всю тьму вещей».

Миллионы лет ледяной тишины не прошли бесследно. По законам мироздания абсолютное Ничто рано или поздно стремится стать Чем-то. Ткань расщепленного пространства начала постепенно затягиваться. В глубокой тьме зажглись первые огоньки молодых звезд. Вокруг них закружились пылевые облака, собираясь в новые планеты. Снова заструились духовные жилы, потекли чистые реки, поднялись к небесам величественные горы, и на чистых землях закипела новая, неоскверненная памятью прошлого жизнь.

В этот новорожденный мир, спустившись с бескрайних небес, ступил человек.

От прежнего Императора Пустоты, чей один взгляд раньше мог заставить трепетать галактики, не осталось и следа. Сейчас он выглядел как древний, высохший старец. Его халат превратился в серое рубище, сухая кожа обтягивала кости, а в померкших глаза не было и намека на духовную энергию. Он смотрел на мир вокруг взглядом глубокого старика, готового в любую секунду рассыпаться в дорожную пыль.

Он с трудом переставлял ноги по мощенной камнем мостовой шумного, цветущего города. Вокруг кипела жизнь: уличные торговцы зазывали покупателей, пахло свежими паровыми булочками, смеялись дети, бегавшие друг за другом с деревянными мечами. Это была жизнь. Настоящая, хрупкая, бесценная.

И надо же было случаю повториться — сработал тот самый древний, неискоренимый закон случайной встречи.

Старец случайно задел занавеску роскошного паланкина. Из него тут же выскочил местный чиновник — упитанный мужчина в шелковых одеждах с высокомерным и озлобленным лицом.

— Куда прешь, старая падаль?! — заверещал чиновник, брызжа слюной на весь базар. — Совсем ослеп, ничтожество?! Из-за тебя мой паланкин качнулся! Пошел прочь с дороги!

И с этим криком чиновник от души отвесил старику пинок прямо под зад.

Слабое, истощенное тело Императора не удержало равновесия. Он кубарем полетел вперед и с размаху ударился лицом прямо в придорожную грязь.

Наступила тишина. Торговцы и прохожие на мгновение замерли, ожидая, что сейчас произойдет нечто ужасное со стариком.

Старец медленно развернулся, тяжело дыша, и сел прямо на корточки в грязь. Он поднял дрожащую, испачканную руку и осторожно потрогал разбитую губу.

На пальцах осталась алая, свежая кровь.

Он поднес палец к губам и лизнул её. Во рту разлился знакомый, металлический, слегка солоноватый вкус. Вкус реальной боли. Вкус физического тела. Вкус того, что он живет в мире, где есть кто-то еще, кроме него.

И в тот же миг в его абсолютно потухших, мертвых глазах внезапно вспыхнул ослепительный, неистовый огонь настоящей жизни.

— Кровь… — прошептал он. — Боль… Я чувствую ее!

Старец неожиданно для всех закричал во весь голос — не от гнева, не от обиды, а от дикого, сокрушительного, необъятного счастья. Он вскочил на ноги и с безумным хохотом побежал по улице города.

— Я чувствую! Я живу! — кричал он, подпрыгивая и раскидывая руки к небу.

Прохожие в страхе расступались, чиновник с дикими глазами попятился назад, а горожане смотрели на него как на сумасшедшего. Но Императору было абсолютно все равно, что о нем думают.

Он бежал по улицам, заливаясь слезами радости. Он видел этот мир. И в его душе сложилась новая, несокрушимая клятвенная печать.

В этот раз он не уничтожит ни единого цветка. Ни одной травинки. Он будет ценить, беречь и лелеять каждый миг этого творения. Он не позволит больше ни одному высокомерному «герою», ни одному «молодому господину» или «патриарху» уничтожать эти миры ради своей никчемной гордыни и слепой мести.

Отныне он не Палач и не Завоеватель. Он — истинный Страж Дао. Он будет следовать Единому Закону Природы: не вмешиваться в естественное течение жизни, но висеть невидимым мечом над каждым, кто возомнит, что сила дает ему право стирать с лица земли слабых.

Император Пустоты остановился на мосту, подставив лицо теплому солнечному свету, и тихо улыбнулся. Его путь только начинался.