Его имя — Старик Ван. В летописях Мира Культивации он остался как величайший неудачник в истории. Притча о нем гласит: «Как бы хитро ты ни плел интригу, не наступай на грабли Ван Ляня» — мастера, которого предавали десять раз, в десяти разных телах.
Но правда гораздо страшнее. Старик Ван — не жертва. Он — высший хищник, осознавший Истинное Дао: в мире, где сильный пожирает слабого, маска доброты — лучший камуфляж, а абсолютная искренность — самый смертоносный яд. Спустя века он заперт в древнем артефакте, ожидая своего одиннадцатого «ученика».
Его цель — Ли Фань, перерожденец-паразит, укравший чужое тело. Он думает, что он особенный. Он думает, что готов на всё ради власти. Он не знает, что, подняв артефакт, он уже проиграл. Ван Лянь не будет драться. Он просто скажет Ли Фаню правду — правду, которая инфицирует его разум, заставляя подавлять собственные инстинкты, пока от напряжения не лопнет его душа. И тогда Ван Лянь, гений психологической войны, просто заберет то, что причитается ему по праву. Начинается десятая, финальная петля его Дао Выживания.
Локация: Заброшенное подземелье. В центре на постаменте — обломки древнего меча, окутанные иссиня-черным пламенем.
Герой (Ли Фань): 20 лет, внешне — праведный юноша с открытым взглядом. Внутри — расчетливый старик-прагматик, укравший это тело пять лет назад.
Акт I: Театр двух актеров
Ли Фань падает на колени перед артефактом. Его голос дрожит от «благоговения».
Ли Фань: — О, великий предок! Мои глаза не достойны созерцать вашу вечную обитель! Я, ничтожный младший, клянусь защитить ваш покой и внимать вашим наставлениям!
Из меча медленно соткался силуэт — благообразный старик с длинной бородой. Его лицо светилось мягким, почти божественным светом.
Старик: — Поднимись, дитя… Твоё сердце чисто, а воля тверда. Судьба свела нас не зря. Стань моим учеником, и я передам тебе всё, что накопил за тысячи лет…
Ли Фань (про себя): «Ага, типичная схема. Сейчас предложит слиться душами для «передачи наследия» и попытается выгрызть мне мозг. Ну, попробуй, старая рухлядь, я сам этот метод трижды проворачивал».
Ли Фань (вслух): — О, мастер! Это величайшая честь! Я готов отдать жизнь за вашу мудрость!
Акт II: Сброс масок
Старик внезапно замолчал. Его «добрый» свет мигнул и сменился грязным, серым маревом. Он окинул Ли Фаня взглядом патологоанатома.
Старик: — Слушай, пацан… Кончай комедию. У меня уже скулы сводит от твоего фальшивого подобострастия. Ты ведь переродился впервые, верно?
Ли Фань замер. Маска праведника не сползла, но глаза стали холодными, как лед.
Ли Фань: — О чем вы, старший? Моя преданность…
Старик: — Заткнись. От тебя несет духом хитрой, загнанной в угол скотины. В мире, где сильный пожирает слабого, такие выживают только одним способом — через предательство. Ты не «нашел» это тело, ты его украл. Я вижу швы на твоей душе. Расслабься, я такой же.
Ли Фань выпрямился. Смиренная поза исчезла, сменившись хищной грацией.
Ли Фань: — Ладно, дед. Значит, оба знаем правила игры. Сразу предупреждаю: на твою удочку не попадусь. Я сам мастер захвата тел, свои каналы защитил. Тело не отдам.
Старик: — Да кому ты нужен, малёк… Ты ведь на «Тёмный путь» встал, да? Насмотрелся на несправедливость, решил стать самым злым из злых?
Ли Фань: — Откуда ты…
Старик: — Слышал историю про Старика Вана? Который перерождался десятки раз, и его каждый раз предавали?
Ли Фань не выдержал и коротко хохотнул.
Ли Фань: — А, эта притча для дураков! «Старик Ван — король граблей». Как можно быть таким идиотом, чтобы наступать на одно и то же предательство веками? Я не такой. Я встал на путь Тьмы, я выжгу всех врагов.
Старик: — Сказал тот, кого уже один раз предали и убили…
Акт III: Урок истинной природы
Ли Фань: — Я учёл ошибки! Я стану монстром, которого будут бояться!
Старик: — Дуралей… Какой еще «Темный путь»? Путь всего один — выживание. Мы все делаем одно и то же. Ты думаешь, «праведные» мастера не жрут слабых? Просто они сервируют это под соусом справедливости. Нет никакой тьмы или света, есть только уровень изворотливости.
Ли Фань: — И откуда такие глубокие познания у духа из железки?
Старик (улыбаясь): — Потому что я и есть тот самый Старик Ван.
Пауза затянулась. Ли Фань уставился на призрака.
Ли Фань: — Ты?! Тот самый сказочный неудачник? Ну и ну… И ты еще смеешь меня учить?
Ван: — Пацан, я перерождался больше десяти раз. Ты знаешь, как это делается? Сложно. А теперь сложи два и два: если я сижу перед тобой и открыто всё это говорю — почему я так уверен в себе?
Ли Фань: — Думаешь, я всё равно попадусь?
Ван: — Ты только первый раз сменил шкуру. А я был там, где ты даже не мечтал. Я знаю каждый поворот твоей жадности. Ты не сможешь выкинуть этот меч — в нем реальные сокровища, которые дадут тебе власть. Но пока они у тебя, я — внутри. Я просто подожду. Рано или поздно ты совершишь ошибку, и я буду рядом, чтобы забрать свое. Дорогой «ученик».
Акт IV: О «добряках»
Ли Фань: — Может, договоримся, мастер Ван? Разделим ресурсы?
Ван: — Не прикидывайся идиотом, в нашем мире такие не выживают. Знаешь, что на самом деле происходит с добряками?
Ли Фань: — Их пожирают сильнейшие, это ясно.
Ван: — Нет, тупица. Их в нашем мире вообще нет. Настоящие добряки живут сами по себе, пашут землю, растят детей. Им не нужна сила, им не нужна власть. Если они находят артефакт — они отдают его или выбрасывают. Если их предают — они просто умирают, не пытаясь захватить чужое тело ради мести.
Ван подлетел ближе, его лицо стало почти человеческим.
Ван: — Среди Великих Мастеров нет добряков. Все, кого ты видишь на вершине — это мы. Разных сортов, разной степени хитрости, но одной природы. Мы не трогаем простых людей не из жалости, а потому что они — другая биологическая цепочка. Они создают мир, а мы его грызем. Поэтому не строй из себя «особенного темного властелина». Ты — просто еще одна голодная тварь в очереди. И я в этой очереди стою прямо за твоей спиной.
Финал: Ли Фань молча поднимает обломок меча. Его рука слегка дрожит, но жадность в глазах перевешивает страх. Он прячет артефакт в кольцо.
Ли Фань: — Посмотрим, старик. Может, на одиннадцатый раз твоя удача кончится именно на мне.
Ван (из кольца, шепотом): — Бывай, пацан… Жду не дождусь твоего первого «героического» триумфа.
