В скрипториях Экклезиархии этот факт аккуратно замазали священным воском, а на нижних уровнях ульев о нем шепчутся только тогда, когда гаснет системное освещение. Все началось после Битвы Пяти Армий, когда Святая Коломбина, как утверждают официальные жития, отдала свою душу за спасение всего сектора, сгорев в ослепительном пламени веры.

Служба Экклезиархии тогда сработала безупречно. По всем мирам-ульям, мирам-кузням и агромирам прокатилась волна благочестия. Счастливые родители, вымаливая у Трона хотя бы каплю заступничества для своих новорожденных дочерей, массово нарекали их именем Коломбины. Священники радостно потирали руки: колоссальный приток будущей паствы, выращенной на имени великомученицы.

Но там, где Империум ждал смиренной молитвы и тихой покорности, реальность дала трещину.

Девочки с именем Коломбина рождались… неправильными для этого мрачного мира. В серых, пропитанных копотью и страхом коридорах ульев, где взрослые седеют к тридцати годам, эти дети смеялись. Смеялись искренне, звонко и без всякой причины. Какая-то неестественная, почти преступная жизнерадостность выделяла их из общей массы.

Вокруг них постоянно происходили странности. Обывателям казалось, что воздух рядом с ними слегка вибрирует, преломляя свет. В глубоких тенях детских комнат или среди ржавых конструкций технических ярусов то и дело вспыхивали пестрые геометрические блики — ромбы, зигзаги, всполохи изумрудного и пурпурного. Родители, уставшие от смен на мануфакториях, сваливали всё на галлюцинации, испорченную оптику или аномалии освещения. Никто не мог помыслить, что в этих бликах мелькают силуэты сущностей, которые грациозно жонглируют тяжелыми шестеренками, делают бесшумные сальто над спальными капсулами и веселят детей, пока взрослые молятся о смерти.

Иногда эти девочки исчезали. Просто заходили за массивную стальную колонну улья или сворачивали в слепой тупик — и растворялись без следа. Священники кивали: «Отец-Император забрал чистую душу к своему Трону».

Но те, кто вырастал, неизбежно выбирали путь Адепта Сороритас. И вот там развивался настоящий спектакль.

В монастырях и на передовой Сестры Битвы с именем Коломбина становились не просто воинами, а настоящим солнцем среди кровавого хаоса. В залитых кровью окопах, под артобстрелом и ревом еретиков они не бились в истеричном фанатичном экстазе. Они улыбались. Они шутили прямо перед лобовой атакой, превращая ужас смерти в лихую, захватывающую игру. Их искренний, звенящий смех перекрывал гул грохочущих болтеров, заражая оптимизмом даже самых суровых Канонисс. Их любили безумно. Рядом с ними словно отступала сама безысходность мрака битвы.

И каждую из них ждал один и тот же финал.

В самый разгар наиболее безнадежных сражений — когда казалось, что отделение вот-вот зальют огнем — вокруг Сороритас с именем Коломбина взрывался сноп ослепительного, переливающегося всеми цветами радуги света. Пространство на секунду превращалось в мозаику из зеркальных осколков. А когда свет гас — на поле боя не оставалось ни гильз, ни плоти, ни доспеха. Ничего.

Экклезиархия заносила эти случаи в фолианты как «Великое Вознесение». Священники с амвонов кричали о чуде, уверяя, что Святая Коломбина лично спускается с небес и уносит своих тезок в райские сады Золотого Трона.

И никому из этих зашоренных догматиков в их самых страшных снах не могло прийти в голову, что в этот самый миг за кулисами реальности, в сияющих глубинах Паутины, очередная девушка сбрасывает обгоревший имперский доспех. Сбрасывает, чтобы под аплодисменты пестрой труппы Смеющегося Бога поклониться зрителю, и занять свое законное место в главном спектакле Галактики.

Ведь Шоу должно продолжаться. Даже если Империум молится не тем богам, сочиняя собственные сказки для слепого Трона.