Лавка «Семь Сокровищ Лазурного Пика». В помещение заходит классический главный герой сянься-новеллы: хромой, оборванный малец из бокового ответвления рода, но с амбициями и душой древнего Бессмертного Императора. Он начинает громко качать права и критиковать местное зелье.

Однако вместо привычной схемы, где тупые статисты начинают его гнобить, а потом получают кровавую раздачу, происходит неожиданное: общество адаптировалось. Все окружающие — от обычных посетителей до старого мастера-алхимика — прекрасно осведомлены о существующих правилах жанра и давно выработали коллективный «протокол безопасности».

Лавка «Семь Сокровищ Лазурного Пика» дышала густым ароматом жженого аниса, драконьей мяты и лёгким удушьем натянутого спектакля.

За стойкой стоял пацан лет восьми. Оборванный, со сбитыми коленями, с кособокой походкой классического «калеки из бокового ответвления рода», но с таким взглядом, будто он только что лично спустился с девяти небес, чтобы посцать на этот грешный мир.

— Это зелье «Очищения Жилок» — полная херня, — громко, на всю лавку заявил мелкий, брезгливо ткнув пальцем в нефритовый флакон. — Вываривать корень ядовитой медузы при температуре трёх огней — это дилетантство. Оно же слабее нормального раствора раза в три!

По лавке пронёсся тихий, отработанный шёпот. Народ вокруг синхронно сделал аккуратные шаги назад, освобождая сцену, и принялся изображать глубокое потрясение. Ухмылки у всех были натянуты строго по линейке — не слишком обидно, чтобы потом не вырезали весь род до седьмого колена, но достаточно заметно, чтобы дать мелкому разыграться.

В углу у стеллажа с сушёными сороконожками стояли двое культиваторов в простых серых халатах.

— О-о-о-х, ты глянь, каков дерзкий! — громко выдавил один, всплеснув руками, а потом резко сдулся, повернулся к товарищу и шепнул: — Эй, Фэн, ты чего застыл как истукан? Почему не охаешь и не ухмыляешься?

— В смысле? — Фэн нахмурился, глядя на хромого ребёнка. — Брат Чжао, он же калека… Нафига над ним глумиться? Как-то неприятно же, грех это.

— Ты что, дурень?! — Чжао округлил глаза и больно ткнул его локтем под дых. — Так положено!

— Как это положено? Ты чего, нельзя же так с пацаном!

— Брат Фэн, слушай сюда и не тупи, — Чжао перешёл на быстрый, отработанный шёпот, не забывая периодически кивать в сторону мелкого с видом «ну надо же, какой наглец». — Этот калека — либо реально калека, либо очередная перерождённая херня. Нам он нафиг не сдался, мы его, понятно, пальцем не тронем. Но у нас тут уже традиция! Он ведёт себя так, как ему положено по сценарию, а мы — как нам положено.

— А я почему не в курсе?

— Да тебе на инструктаже в секции, видать, забыли пояснить, вечно старшие всё забывают! — вздохнул Чжао. — Приходится на ходу учить. Этот малец зашёл, назвал зелье говном и сейчас зовёт главного. Значит, начинается сцена. Ты просто повторяй за мной и глазом не моргай.

В этот момент из задней комнаты, тяжело ступая, вышел мастер алхимии — почтенный старик в расшитом халате. Посмотрел на мелкого, на флакон, и в глазах старца на долю секунды мелькнула бездонная, вселенская усталость.

«Сука, ещё один, — тоскливо подумал мастер. — Третий за неделю. Ладно, действую по инструкции. Не нарываемся, дружим, забираем ништяки, даём ему ресурсы, пусть сидит у меня в подсобке и варит. Главное — прикинуться увальнем, а то эта мелочь обидчивая, потом вырастет и сожжёт лавку за неуважение».

— Как… как ты смеешь?! — ненатурально возопил алхимик, делая шаг назад и хватаясь за сердце. — Это рецепт самого Мастера Суна! Что ты, сопляк, можешь в этом понимать?!

Пацан ухмыльнулся точно так, как ухмыляются древние Владыки Демонов на гравюрах, и заговорил. Он чеканил слова, сыпал древними терминами, правильными пропорциями «Пламени Белого Лотоса» и перечислял ошибки в дистилляции с такой гордостью, будто только что изобрёл колесо.

Алхимик ахнул, охнул, схватился за голову: — Невероятно! Гениально! О Великий Предок, да ты же гений! Мальчик мой, проси что хочешь! Заходи в мою лавку в любое время, мои ресурсы — твои ресурсы! Хочешь, я буду твоим учеником… ой, то есть, наставником?!

Малец от такой лести мгновенно «потек», задрал нос ещё выше и, расщедрившись, тут же набросал на обрывке бумажки изменённый рецепт зелья высшего ранга.

Народ вокруг слаженно загудел: «О-о-о-о! Ничего себе! Вот это да-а-а-а!»

— Видишь? — шепнул Чжао, прикрывая рот рукавом и имитируя глубокий шок. — Выдал рецепт! Пиздатый, круче прежнего. Это потому что он сто пудов перерожденный. И наша задача — вовремя охать и восхищаться.

— А нафига вся эта комедия? — так же тихо спросил Фэн, всё ещё пытающийся уложить это в голове.

— А затем, брат мой, что этот говнюк в прошлом жизни был каким-нибудь лютым бессмертным императором. А ты знаешь, какие они вонючки? — Чжао выразительно посмотрел на товарища. — Им чуть что не так — сразу «ты нанёс урон моей гордости, я вырежу твой род до десятого колена!». Они же наглухо ёбнутые! Мозги остались взрослые, куча опыта, а гормоны-то детские! В итоге поведение — один в один как у капризного пятилетнего пацана, только с силой ядерной бомбы. Всё хотят мериться, у кого пиписька больше, подавай им игрушки — мечи светящиеся, кастрюли алхимические, да техники, которые пердят и стреляют как петарды! Мстительные суки, сил нет. Вот мы и научились их считывать. Охаем, ахаем, гладим по головке — пусть играется в другом месте и никого не трогает.

— Жесть какая… — пробормотал Фэн и, поймав на себе строгий взгляд Чжао, торопливо выкрикнул в толпу: — О-о-о-х! Какая глубокая мысль! Настоящий дракон среди людей!

— Вот, молодец, быстро учишься, — одобрительно кивнул Чжао.

А на сцене всё шло к логическому финалу. Переродённый малец, гордо сложив руки на груди и сверкая глазами, в окружении кланяющегося алхимика и ахающей толпы, прошествовал к выходу. Сцена была отыграна идеально, галочка поставлена, город мог спать спокойно ещё минимум до завтра.